Баннер
Баннер
Баннер
Также читайте нас в

 

Авторизация



Литературный раздел - проза

На службе людям — на службе Богу.

Прекрасный величественный трёхпрестольный храм во имя Зачатия Пресвятыя Богородицы был воздвигнут владельцами села Лопасня боярами Васильчиковыми в XVII веке. Ветвь эта вымерла, а имение наследовали сёстры Гончаровы, Наталья и Надежда Ивановны, племянницы по отцу Натальи Николаевны Пушкиной, вдовы поэта. Мать их была рождённая Васильчикова. Большое торговое село Лопасня расположено было в 70-ти верстах от Москвы в Серпуховском уезде и состояло из двух слившихся между собою сел, — так что в нём было два прихода, две школы, а впоследствии и городское училище. Район был фабричный, так как при селе была фабрика ситцев, служившая хорошим доходным источником для сельчан. Кроме того, они возили дрова на станцию, а те, кто имел возможность открыть торговлю, наживали иногда и крупные состояния. Земля в этой местности была не хлебородная, и крестьяне, не имевшие побочного заработка, очень нуждались. Молодёжь часто уходила в Москву в ученье, и близость столицы давала себя чувствовать сильно и не всегда благоприятно.
Усадьба Гончаровых была расположена в конце села напротив Зачатьевской церкви, через дорогу. Помещичий дом был старинный, большой, трехэтажный, поместительный. В нём было до сорока комнат. За ним был красивый липовый парк с семью прудами, расположенными уступами один над другим. Дом этот родственники Гончаровых в шутку прозвали «санаторий». Каких только гостей, кроме родни и друзей хозяев, не перевидали его старые гостеприимные стены: сестра милосердия, переутомлённая своей тяжелой работой; измученная неудачной жизнью учительница; чья-то горничная — девушка, больная туберкулезом; курсистка из дальней губернии, проводившая здесь свои каникулы; гимназистка, оставленная по болезни на второй год, родители которой не имели средств приготовить её к переэкзаменовке; крестьянская девочка-сирота, выбивающаяся в учительницы начальной церковно-приходской школы; да и многие другие — всех не перечесть, — иногда просто нуждающиеся в отдыхе в тихой деревенской обстановке, промелькнули перед моими глазами в счастливые годы моей жизни в Лопасне.
Я жила в имении сестёр Гончаровых, готовясь к поступлению в институт. Сердечное материнское отношение ко мне Натальи Ивановны Гончаровой на всю жизнь запало мне в душу, да не только мне одной, а, я думаю, всем тем, кому посчастливилось побывать под её тёплым крылышком. Она была необыкновенно обаятельна. Более кроткого, добросердечного, ровного и мягкого человека трудно было себе представить. Её рассказы из народного быта, с которым она постоянно соприкасалась, были бесподобны; и, бывало, доведя всех нас до слёз от смеха, она присоединялась к нам и сама заразительно смеялась. У неё были прекрасные русые волосы, и говорят, что до самой смерти она не изменилась.
Был у неё тяжёлый крест: от усиленного занятия вышиванием у неё в молодости сделалось кровоизлиянье в глазу, и он ослеп. Это отразилось и на другом глазу, которым она стала видеть, как через плёнку, и Наталье Ивановне всю жизнь грозила полная слепота. Все усилия глазных врачей русских и заграничных, которых ей удалось посетить, были сосредоточены на том, чтобы спасти её единственный полузрячий глаз. Чужое горе её всегда сильно волновало, но своё собственное несчастье она переносила замечательно, стойко и мужественно, никогда не жалуясь.
Наталья Ивановна была по призванию педагогом: начала она с того, что с восьми лет научила читать свою пятилетнюю сестру Надежду. А шестнадцати лет взяла на себя учительские обязанности в церковно-приходской школе. Сначала ей поручили младший класс, а когда увидели, как успешно ведёт она дело, то и всю школу. В Лопасне прихожане избрали её попечительницей прихода. Любимым её детищем была церковно-приходская школа, стоившая ей многих забот и денег. Стояла она рядом с церковью и домами причта. Наталья Ивановна расширила и перестроила её за свой счёт. Школа была трёхгодичная, и Наталья Ивановна тщетно и настойчиво добивалась открытия четвертого класса. Из-за бумажной волокиты это ей так и не удалось. Тогда она со своими сотрудниками — батюшкой, учителем-диаконом и учительницей создала четвертый класс неофициально. Все они были молоды, делом своим увлекались ревностно и в четвертом классе работали безвозмездно. В селе их уважали, и, хотя была ещё и земская школа, крестьяне стремились поместить своих детей именно «к Наталье Ивановне». Окончившим четвертый класс она от себя покупала в награду краткую «Русскую историю», не входившую в курс начального образования. Характеризует церковно-приходскую школу Натальи Ивановны следующий случай: был там мальчик ленивый и озорной. Вместо того, чтобы его исключить, как бы это сделали повсюду, педагоги решили провалить мальчика на всех экзаменах, чтобы продержать его подольше в школе и исправить своим влиянием. Наконец, стало невозможным оставлять мальчика по возрасту, и его с грустью выпустили, считая все усилия напрасными. Но оказалось иное: выйдя из школы, мальчик не только совершенно изменился, но оценил весь положенный на него труд и стал преданным человеком своей школе и своим воспитателям, изо всех сил стараясь доказать им свою благодарность. Наиболее одарённых детей, которые стремились учиться дальше, готовили к поступлению в средние учебные заведенья, Наталья Ивановна — главным образом к французскому экзамену, а отец диакон — к латинскому, и выводили их в люди. С малоуспевающими и переросшими уже школьный возраст она занималась отдельно. Из-за революции она не успела осуществить свою мечту: открыть в одном из флигелей своего дома высшую начальную школу для девочек с рукодельными классами. Только в летнее время гостившая в имении учительница рукоделья учила желающих шить. (Уже во время войны 1914-1917 годов в Лопасне была открыта высшая начальная школа с курсом прогимназии).
<...> Попечительницей лопасненской школы считалась её старшая сестра Екатерина Ивановна, а Наталья Ивановна исполняла её обязанности. В Лопасне устроила она ясли для маленьких детей, матери которых работали, и заботилась о земских яслях в соседней деревне.
Наталью Ивановну нельзя себе представить без её вечного вязанья в руках. Вязала она даже на ходу. Обвязывала главным образом детей обеих школ, служащих имения и многочисленных бедных людей. Вязала и её сестра Надежда Ивановна, а их двоюродная сестра Софья Александровна Павлова, которая с ними жила, шила. Совместно они одевали всех бедных детей села два раза в год: на Рождество и на Пасху. Если они работали вместе, то одна из них читала вслух книги религиозного или исторического содержанья. Наталья Ивановна из-за глаз читать не могла. Ей было разрешено врачами читать всего один час в день. Мы
знали, что это было для неё большим лишением, но она никогда об этом ни одного слова не говорила. Все ящики комодов у сестёр были наполнены изготовленными впрок вещами, которые с искренним сердечным участьем раздавались по мере надобности нуждающимся. Кроме того, стояли и другие, нагруженные ими, один на другом, ящики. Непрерывно осаждали сестёр Гончаровых своими просьбами всевозможные бедные люди — старушки, больные, матери семейств и просто обременённые горем крестьяне. Приводили к ним сирот, приносили брошенных младенцев. Всех надо было утешать, лечить, пристраивать, помогать советом, вещами и деньгами, которых в доме было не много. Сельскую бедноту поручалось разыскивать горничным девушкам. Они же развозили вещи. Чужим горем Наталья Ивановна трогалась до слёз. И не только одним крестьянам, а всем, кого Бог посылал ей, и кто мог бы в её доброте нуждаться, помогала она, чем могла.
Был такой случай: оглохла от открывшейся гнойной течи из ушей двухлетняя Нюша, дочка одной бедной овдовевшей крестьянки, и, не слыша чужой речи, стала неметь. Мать её была в отчаянии. Тщетно возила Наталья Ивановна девочку к московским специалистам: они признали её неизлечимой и обреченной стать глухонемой. В это время, в 1911 году, произошло в Курской губернии прославленье мощей святителя Иоасафа Белгородского. Наталья Ивановна повезла её туда. Когда они приехали, прославление только что совершилось, и стеченье народа в монастыре было такое громадное, что к мощам новопреставленного угодника Божьего подойти было сразу невозможно. Но монахи, увидев больного ребенка, провели их к раке Святителя внутренними ходами через царские комнаты. Государь только что уехал. Как только Нюша приложилась к святым мощам, она вдруг громко вскрикнула: «Ушки мои, ушки мои!» Наталья Ивановна взяла её на руки и унесла. Течь из ушей прекратилась тотчас же. В Москве лечившие девочку врачи признали её совершенно здоровой и сказали, что говорить она будет нормально. К Наталье Ивановне Нюша страшно привязалась. Она постоянно прибегала к ней. При выходе из храма шла с ней домой, держась за её руку, причем беспрерывно болтала что-то непонятное, как дети, которые начинают говорить. Однажды она рассказала какую-то длинную историю, и удалось разобрать, что она говорит: «Когда ты будешь старенькой, я буду тебя водить!» Понемногу Нюша научилась говорить нормально. Но прозвище «глухушки» за ней удержалось.

Неблагодарностью Наталья Ивановна хотя и огорчалась, но отношения своего к людям не изменяла. К мелким обманам она относилась снисходительно, с добродушным юмором. Крестьянский быт хорошо знала и раз сказала мне: «Когда они доберутся до нашей помещичьей земли, то сделать уже ничего будет нельзя!» Она предвидела, что это произойдет. Но пока этого не было, и помещики продолжали спокойно владеть своею землёю (10% пахотной земли из всей земельной собственности). На своё жертвенное служенье народу Наталья Ивановна смотрела как на службу Царю и родине. В ней силён был дух старого служилого русского дворянства. По её строгим убежденьям, дворяне-помещики обязаны были жить в своих именьях, сами вести своё хозяйство и всеми силами помогать крестьянам и материально, и духовно, и поддержать в них веру в Бога и преданность Царю, перед которым она благоговела. Жертвенность и исполнение своего долга, в какое бы положение жизнь человека не поставила, она соблюдала во всей их незыблемости. С грустью воспринимала она то, что помещики или продавали именья, уклоняясь, таким образом, от своего прямого долга, или смотрели на них только как на доходную статью, а не как на несенье государственной повинности. Оставляя трудовую деревенскую жизнь и меняя её на более лёгкую городскую, они порывали с землей, со всеми традициями и часто уклонялись в неверие, как и соприкасавшиеся с городом крестьяне. Последнее явление Наталья Ивановна наблюдала в Лопасне <...>.
Именье своё сёстры Гончаровы получили разорённым. Наталья Ивановна привела его в порядок, насколько это было возможно, и сама вела, вставая утром в одно время с рабочими. Пахотной земли было в имении мало. Доходной статьей было молочное хозяйство, и она им тщательно занималась, изучала литературу по этому вопросу и обязательно присутствовала в пять часов утра на дойке коров, проверяла удой, вела счета. Она ввела платный отпуск для служащих, задолго до того, как этот вопрос был поднят, просто по здравому смыслу. Требования времени она понимала и допускала необходимость высшего образования и  самостоятельного труда даже для девиц высшего круга. Она очень ценила в людях привязанность к своей работе и сочувствовала тому, что в среду старого дворянства входило за свои заслуги дворянство новое. Но барского либерализма она не признавала, потому что не верила в его искренность, и ни за что не хотела, чтобы в России произошла революция. Её вера была крепкая, прадедовская. Человек она была цельный, сильного духа, и сердце её было прямое и любящее. Видела я Наталью Ивановну в последний раз в 1916 году. Она сознавала, что в стране творится что-то неладное, особенно её беспокоило распространившееся неверие, но близости революции она не чувствовала, хотя видела все предпосылки.

Однако революция в России произошла. Наталья Ивановна в это время была в Москве. Спешно вернулась она в Лопасню. Там волновались крестьяне, но не политически: они требовали себе всю помещичью землю. Поладила она с ними на том, что пахотная земля отошла к ним, а молочная ферма осталась за Гончаровыми, таким образом, отношения сохранились хорошими. Но долго ей работать в усадьбе не пришлось. Советское правительство выселило всех прежних владельцев из их имений, и Гончаровы переехали в Москву, где их родственники ещё имели особняк. Зарабатывать Наталья Ивановна стала вязаньем и уроками французского языка. А крестьяне, приезжая в Москву, останавливались у своих бывших помещиков и привозили им деревенские продукты <...>.
В конце концов, правительство выселило Гончаровых и их родственников и из Москвы. Тогда они поселились в Сергиевом Посаде на «берёзовой аллее», которая вела из Лавры в Гефсиманский скит, к «Черниговской». Однако пришёл день, когда оттуда их всех попросту сослали. К счастью, Наталье Ивановне пришлось ехать недалеко, в Юрьев-Польский Владимирской губернии. Обеих сестер своих она к этому времени уже похоронила. С ней была её верная девушка Груша, выдававшая себя за её племянницу. Стоит ли говорить, что отношение Натальи Ивановны к её когда-то многочисленной прислуге всегда было самое материнское. В моё время при ней состояла Катя, дочь бывшего крепостного повара Михайлы, проживавшего в Лопасне при доме и получавшего от господ по старости пенсию. Когда Катя вышла замуж, её наделили землёй и домом. Заменила её Груша, которая и ухаживала за Натальей Ивановной до самой её кончины. Скончалась она в ночь на 5-е января 1934 года от удара, приготовившись накануне молитвенно к Богоявленскому
водосвятию. Ей было 70 лет.


***
Передо мной лежит письмо. С трудом разбираю написанные слабым почерком слова, её последний завет: «А пока будем молиться, чтобы Господь простил нашу несчастную родину...»


На снимке: (слева направо) Наталья Ивановна Гончарова, Мария Александровна Павлова (вторая жена А. А. Пушкина), Екатерина Ивановна Гончарова, Надежда Ивановна Гончарова на веранде дома усадьбы Зачатье. Фото начала ХХ века.

 
Последнее из эфира Кометы

Итоги недели_30 сентября.
Эфир Кометы
03.10.2016

Итоги недели_23 сентября.
Эфир Кометы
24.09.2016

Итоги недели_16 сентября.
Эфир Кометы
20.09.2016

Гость в студии: Политолог С. Поляков - о выборах 2016.
Эфир Кометы
10.09.2016

Гость в студии: П. Хлюпин о чеховском традиционном беспределе.
Эфир Кометы
10.09.2016

Последние коментарии

радио "Комета"