Баннер
Баннер
Баннер
Блоги на Лопасне - Культура, история, жизнь

В Государственном литературном музее, в доме-музее А.П. Чехова (в знаменитом «доме-комоде» на Садово-Кудринской) уже больше месяца работает выставка Юрия Константиновича Авдеева «По Чеховским местам».
Открытие выставки волей-неволей превратилось в вечер воспоминаний об Авдееве. Просто потому, что собрались люди, не забывшие старое одухотворенное Мелихово и его директора, когда-то их поразившего. Эрнест Дмитриевич Орлов, ныне заместитель директора Государственного литературного музея, открывая выставку, тоже поделился самыми ранними мелиховскими воспоминаниями:
– Первое приобщение к Мелихову в памяти двухлетнего ребенка. Разноцветные блики, растворение себя в потоке солнечного света, проникавшего через цветные витражные стекла. Навсегда остался в памяти особый, новый, волшебный мир мелиховского дома Антона Павловича Чехова.
Такую же солнечную цветопись Эрнест Дмитриевич видит и на полотнах художника Юрия Авдеева.
Главный хранитель Государственного литературно-мемориального музея-заповедника в Мелихове Ксения Абрамовна Чайковская свой подробный рассказ о жизни Ю.К. Авдеева сопровождала показом фотографий, теперь уже ставших музейными экспонатами. Ксения Абрамовна, проработавшая с Авдеевыми 16 лет, пришла в музей совсем молодой:
– Авдеев – мой учитель, подвигнувший меня на работу в музее, – говорила сегодняшняя хранительница памяти о Чехове и об истории музея в Мелихове. – Работаю я в Мелихове 43 года, храню то, что Авдеевым и его супругой, Любовью Яковлевной Лазаренко, создавалось.
Ксения Абрамовна многое помнит о жизни ослепшего на фронте художника Авдеева, и о трудностях, которые приходилось ему преодолевать в Мелихове, и о радостях открытий.
– Подчас он как будто бился о каменную стену непонимания, – говорила К.А. Чайковская, – но не отступал. По фотографиям мы видим, как возрастал, появлялся из небытия главный чеховский дом, за ним – кухня, вокруг них – парк и цветущий сад. А ведь эти воссозданные дома нужно было наполнить чеховскими вещами... Сначала сам Авдеев ходил и ездил в экспедиции, а потом и с сотрудниками музея. Мы были в Бортневе, Лешине, Хатуни, Крюкове, Угрюмове – нашли очень много вещей, теперь
поселившихся и в доме, и на чеховской кухне. В музее появилось много предметов, которых касалась рука Антона Павловича, его родных. Потом открылись экспозиции в Новоселках и Крюкове. При Авдееве восстанавливался «Музей писем», открытый через месяц после его смерти. Помню, как Юрий Константинович приходил в новый филиал музея в Чехове с внуком-дошкольником, который помогал дедушке переходить дорогу. Мы видели, как толще и толще становились линзы в очках Авдеева, как он расписывался, буквально поднося к глазам бумагу. Но мольберт по-прежнему появлялся в разных уголках усадьбы, с красками и кистями он не расставался до конца своих дней.
– Жизнь музея продолжается. Каждый директор вносит что-то свое. Но все наши директора приходили на работу в музей, а Авдеев пришел на голое место и создал этот музей....
***
Приехала на открытие выставки Авдеева одна из первых сотрудниц Мелиховского музея Ирина Мстиславовна Геника. Позже она много лет работала в издательстве «Московский рабочий», где шесть раз переиздавалась с дополнениями книга Ю.К. Авдеева «В Чеховском Мелихове». Ее, как отметил Э.Д. Орлов, давно пора переиздать, потому что трудно найти другого автора, который с такой теплотой напишет о Мелихове.
Ирина Мстиславовна, как позже и другие выступающие, говорила о загадке Авдеева:
– Небольшого роста, на первый взгляд, некрасивый, но, когда начинаешь с ним разговаривать, казалось, что это очень красивый человек, всегда озаренный новыми, прекрасно продуманными идеями. Порой казалось, что его ведет какая-то рука. И он, в свою очередь, протягивает руку людям, чтобы очень много сделать для общего блага. Он любил слова Чехова о «желании служить общему благу».
– Полуслепой человек приехал в Мелихово, где застал покосившийся флигель и такой же покосившийся пожарный сарай, построенный Чеховым для крестьян. А потом в Мелихово пришла Любовь Яковлевна, молодая очаровательная учительница. И осталась в Мелихове, чтобы помогать Авдееву. Они жили и работали вместе, были неразлучны, как герои античного мифа Филемон и Бавкида, мечтавшие умереть вместе. Зевс исполнил их желание: они превратились в два дерева – дуб и липу, которые росли от одного корня.
Ирина Мстиславовна вспомнила письмо, полученное от Авдеева после смерти Любови Яковлевны: в нем было столько тоски. Он пережил жену лишь на год.
***
О появлении в мелиховской музейной жизни театральной темы рассказывала известный московский театровед Татьяна Константиновна Шах-Азизова.
– Почему у Авдеева получилось? – спрашивала Т.К. Шах-Азизова. – Судьба привела его к Чехову. Выбор – очень точный, потому что Авдеев был «чеховским человеком». В этом необыкновенном человеке с потрясающей русской речью таились тихое упорство и почти гипнотическое воздействие на окружающих. Когда Олег Ефремов впервые приехал в Мелихово, он зашел в авдеевскую «избу», долго сидел с Юрием Константиновичем. Он отказался уезжать.
– Вспоминаю Владимира Пахомова. Скромный Липецкий периферийный театр, где ученически поставили «Чайку». И вот состоялся первый приезд Пахомова в Мелихово. Поздняя осень. Темно. «Изба» с пирожками Любови Яковлевны. Пахомов, который плакал после встречи с Авдеевым. Трудно представить плачущего Пахомова, тогда лихого одесского парня, рискового, озорного, никого не боявшегося. Они придумали замечательную штуку – создать в Мелихове театр.
***
Марина Левентиновна Орлова, долго работавшая в мелиховском музее (сейчас она редактор красивого глянцевого журнала), говорила, как это ей всегда присуще, образно:
– Мелихово – рай, откуда мы никогда не можем быть изгнаны. Самая первая встреча моя с Авдеевым произошла в январе 1978 года. Мне было чуть больше семнадцати. Помню мягкий морозный воздух, какую-то необыкновенную тишину. Потом ты переступаешь порог бревенчатого дома, тебя охватывает тепло печки, где трещат березовые поленья. Пахло хлебом из деревенского магазина и горячим чаем. А на диване сидел старец в очках с мощнейшими линзами и с маленькой собачкой-болонкой. Со всех стен его дома смотрели то ли реалистические, то ли импрессионистические картины, где был фиолетовый снег у флигеля. Это было потрясающе. Вспоминались слова Цветаевой: «Цветопись зорких стрел».
– Никогда позже у меня не было такого начальника, потому что и Мелихово не было «учреждением», а чем-то особым. Дом Авдеева и Музей – все это как-то переплеталось. К нему заходили запросто, и в обед, и в другое время. Отношения сразу сложились особые, родственные. Что-то магическое шло от Авдеева, когда он вел экскурсии. Говорил простейшие слова – и почему-то пронизывало от его голоса, от его интонации. Помню, как в Мелихове снимались Леонид Трушкин и Евгения Симонова. Симонова говорила об экскурсии Авдеева, о том, как он читал письма Чехова: «Гениально». Своей интонацией он уводил в какое-то особое измерение, в чеховский мир. Возвышенное и земное с шутками и прибаутками в его речи переплеталось, и она становилась особой, не передаваемой...
***
Э.Д. Орлов говорил, что в музейной среде Авдеева сопоставляют с Семеном Гейченко, восстановившим Пушкиногорье, и многолетним директором Московского литературного музея Натальей Шахаловой. Елена Дмитриевна Михайлова, несколько десятилетий проработавшая заместителем директора Литературного музея, эту мысль развила:
– В музейном мире есть директора, которые стали легендой. Юрий Константинович Авдеев принадлежит именно к этой плеяде. Назову такие имена, как С.С. Гейченко, Н.В. Шахалова, А.З. Крейн (директор московского пушкинского музея). Эти люди оставили в музейной среде потрясающий след. Сколько сил они положили, создавая новые музеи. Тот, кто работает в музее, знает, какой колоссальный труд стоит за работой, которая кому-то может показаться не заметной...
***
Владимир Владимирович Мильков, доктор исторических наук, археолог, был одного из ближайших друзей Авдеева – литературоведа Владимира Ильича Милькова:
– В детские и юношеские годы часто приезжал в дом Авдеевых, где все стены были завешаны картинами, – говорил В.В. Мильков. – И в то же время ты попадал в атмосферу цветов. Цветы на подоконнике, на полу, живые цветы, букеты и, конечно, цветы на стенах (на картинах, на мольберте)... И само пространство усадьбы – один большой букет.
– Что в живописи Авдеева поражает? В его картинах всегда присутствует звон света и цвета. У него мало сюжетов вечерних, ночных. Чаще писал рассвет, лучи солнца. Это глубокое личное переживание человека, который долго находился во тьме. Уловить первые вспышки света, проникающие сквозь темноту, – вот его тема.
– Самый любимый объект, который он как художник облюбовал для себя, это пейзажи Мелихова. Эти работы – летопись возрождения чеховского Мелихова. И можно видеть, как Мелихово расцветало с годами. Главная его картина – само Мелихово, им воссозданное. И мне кажется, что для Мелиховского музея этот взгляд великого человека, который из бурьяна поднял музей, его картины – это, конечно, благодатнейший материал. Удержать планку на заданной им высоте – очень не простое дело. Думаю, что Авдеев в своих мелиховских работах дал заповедь: «Храните, умножайте, берегите Мелихово!».

Автор: Антон Усков.

 
Последнее из эфира Кометы

Итоги недели_30 сентября.
Эфир Кометы
03.10.2016

Итоги недели_23 сентября.
Эфир Кометы
24.09.2016

Итоги недели_16 сентября.
Эфир Кометы
20.09.2016

Гость в студии: Политолог С. Поляков - о выборах 2016.
Эфир Кометы
10.09.2016

Гость в студии: П. Хлюпин о чеховском традиционном беспределе.
Эфир Кометы
10.09.2016

Последние коментарии

радио "Комета"
Опрос
Какие разделы сайта вас больше всего интересуют?