Баннер
Баннер
Баннер
Также читайте нас в

 

Авторизация



Литературный раздел - проза

Думаю, все, у кого есть дети, знают чеховского хирурга Вячеслава Алексеевича Савинкова, который многие годы отдал служению медицине. С какими только проблемами мы не обращались к нему — Врачу с огромным опытом работы! Многие прекрасные врачи стали профессиональными писателями — наш земляк Антон Павлович Чехов, Викентий Викентиевич Вересаев, Михаил Афанасиевич Булгаков. Часто их рассказы и повести основывались непосредственно на знаниях и опыте врача. Но и медики, вовсе не собирающиеся менять профессию, могут рассказать нам, пациентам, много захватывающе интересного, не замеченного и не понятого нами. В. А. Савинков уже публиковал в нашей газете свои зарисовки. Надеюсь, что его цикл рассказов «Будни хирурга» будет продолжен.
О. АВДЕЕВА

Вячеслав Савинков

Большой глоток воздуха

Как-то вечером, разбирая бумаги и папки на своей книжной стенке, Андрей Алексеевич обратил внимание на упавшего к его ногам смешного белого зайчонка. Он поднял его и стал рассматривать. Сразу нахлынули воспоминания о прошедших дежурствах. Бессонные ночи, тревожные дни, переживания, волнения и радость побед, когда ты торжествуешь, когда видишь выздоровление и радостные лица твоих пациентов, их родителей и родственников. И сразу, как на экране телевизора, возник образ маленькой, бледной, исхудавшей девочки с этим белым зайчонком.
Врачи, наверное, всю жизнь помнят своих трудных пациентов. Такая непостижимая память бывает только у сердца. Значит, они пропускают через своё сердце чужую боль, страдания и радость победы. Как не помнить, когда потратишь столько труда, нервов, переживаний, волнений, перелистаешь массу специальной литературы. Тем дороже она, эта победа.

Войдя в ординаторскую, Андрей Алексеевич достал из своего большого желтого портфеля журнал «Хирургия», который получал ежеквартально по почте. Полистал его. Нашёл статью «Эмпиема плевры у детей» о новых подходах в лечении этого заболевания. Начал внимательно читать статью, на страницах ставить черточки и галочки. Углубился в чтение. В ординаторской тихо и уютно, по-домашнему. От батарей отопления идет лёгкая волна тёплого воздуха. От окон наплывают и спускаются вниз волны холода. Встречаясь, перемешиваются в комнате, создавая комфорт и уют домашнего очага. Рядом на столе зазвонил телефон. Положил карандаш на страницу открытого журнала, взял телефонную трубку. И тут же услышал знакомый спокойный голос заведующего детским соматическим отделением:
— Здравствуйте, Степан Иванович. Что заставило Вас позвонить мне в это время? Как Вы узнали, что я дежурю?
— Здравствуйте, Андрей Алексеевич! Вот так получилось, трое суток меня не было в отделении. Сегодня заступил на дежурство, а тут затяжелела девочка.
— Сколько лет?
— Маленькая, около пяти. Была пневмония, сейчас похоже на плеврит. Четвертые сутки девочку лихорадит. Кашель с болью в груди, высокая температура. Резко появилась отдышка, частый, нитевидный пульс. Только ты можешь помочь. Приезжай! Жду!
— Хорошо! Вызывай скорую!
Андрей Алексеевич быстро поднялся по лестнице на второй этаж в детское соматическое отделение. Постучал в дверь ординаторской. У порога встречал Степан Иванович, как всегда с легкой улыбкой, настороженным взглядом и вечно розовыми щечками.
— Пошли быстрее в палату.
Заведующий отделением открыл дверь, пропустив хирурга вперёд. Он быстро прошел на середину палаты. Огляделся. В глубине комнаты справа у окна сидела молодая женщина с бледным осунувшимся лицом и опущенными руками. Она неотрывно смотрела на дочь. На кровати полулежала девочка. Из-под одеяла можно было разглядеть только её личико, — бледное, заостренные черты лица, синий носогубный треугольник. Но большие карие глаза смотрели, не моргая, прямо на доктора. Он откинул одеяло. В руках у девочки был белый зайчонок. Стетофонендоскопом послушал — дыхание не прослушивалось. Постучал пальцем по спинке — слышен был тупой звук. Больная малышка не могла глубоко вздохнуть.
— Как тебя зовут? — спросил доктор.
— Ириша, — ответила еле слышно.
— Ну, что, поедем ко мне в хирургию? Будешь лежать в большой детской палате, где все стены в русских сказках. Они помогут тебе быстрее выздороветь. Надо немножко помочь. Но только срочно. Ты согласна?
Глядя дяде в глаза, не моргая, спросила:
— Будешь оперировать?
— Возможно, да!
— Я не боюсь операции. Скорей бы.
Конечно, она боялась. Как боятся операции даже бывалые взрослые, но измученная болями, отдышкой, высокой температурой девочка подбадривала себя, мечтая о скором выздоровлении, избавлении от этих мук. Хирург повернулся к матери, которая стояла рядом, настороженно вслушиваясь в разговор врачей.
— Ну, что, мама, Вы согласны на операцию?
— Да, я согласна на всё, лишь бы мой ребенок остался жить. Я буду молиться за дочку и за Вас!
— Да, девочка будет долго жить, — уверенно и четко сказал хирург.
— Степан Иванович, — бросил он, — подготовьте девочку к транспортировке. В приёмном покое ребёнка переложили на хирургическую каталку. Андрей Алексеевич отдавал чёткие указания:
— Девочку в 18-ю детскую палату. Готовьте к операции. Операция начнётся через 30-40 минут . Позвоните в операционную и анестезиологам. А сам подумал: «Хорошо, что теперь есть анестезиологи, которые облегчают работу хирургам во время операции и помогают лечить. Как всегда, в ординаторскую вошел Николай Михайлович, заведующий анестезиологической службы. Он серьёзно спросил:
— Ну, что? Будем оперировать? Я ребенка посмотрел. Очень тяжелый. Но, думаю, справимся.
Надолго наркоз?
— Нет! 35 - 40 минут. Николай Михайлович, знаешь, ей долго наркоз нельзя. Может быть колапс легкого.
— Не волнуйся, мы постараемся ввести и вывести плавно. Ведь мы сделаем раздельную интубацию. Тем более, мы делали это не один раз.
— Михалыч, ей всего пять лет, и она долго болеет. Легкое резко поджато, сердце сдвинуто на два-три сантиметра.
Зазвонил звонко и трескуче телефон. Хирург взял трубку. В трубке послышался женский голос:
— Операционная готова.
— Хорошо, — мягко ответил он. В палате девочке сделали укол. Она уснула. Медсестра бережно уложила малышку на каталку и укрыла одеялом. В правой ручке девочка держала своего зайчишку. Мать стояла с опущенными руками, они повисли, как крылья раненой птицы. Взгляд был обращен вдоль коридора, по которому дочь увозили на операцию. В глазах ее были страх, тоска и надежда о спасении её кровиночки. Ведь известно, что страждущий хочет всегда верить во врача — целителя.
Операция прошла успешно. Девочку перевели в послеоперационную палату. Иринка спала спокойным сном. Она не слышала, как её привезли, переложили на кроватку в отдельную детскую палату со специализированной медсестрой.
Малышка была обвешена проводами разного цвета. А из правой половины грудной клетки шла длинная жёлтая резиновая трубка. Она спускалась вниз под кровать к одной из двух пирамидальных банок со стеклянными трубочками. А от первой пирамидки шла длинная трубка жёлто-коричневого цвета, похожая на ползущую змею. В другой банке, которая была налита на одну пятою ёмкости, находилась светлая жидкость. При вдохе ребёнка она булькала пузырями.
Не спеша вошел после операции Андрей Алексеевич:
— Ну, что скажите, волшебники? Как самочувствие нашей девочки?
— Удовлетворительное! — ответила молодая медсестра, не оборачиваясь, продолжая шприцом вводить в резиновую трубочку, скрытую под одеялом, лекарство. Хирург присел на край кроватки. Смотря на циферблат своих часов, посчитал пульс, дыхание. Приподнял и посмотрел первую банку. Там внизу, на дне банки, толстым слоем лежал светло-серый жидкий гной, а вторая банка, как бы в такт дыхания напоминала о себе бульканьем.
— Леночка! — позвал он сестру. — Будьте добры, очень внимательно следите за банками. Если перестанет булькать, немедленно зовите анестезиолога и обязательно меня. Я буду в отделении.
Через сутки, когда стабилизировалось здоровье, девочку перевели в 18-ю детскую палату, где дети громко разговаривали, смеялись, обменивались своими игрушками и книгами. А тут они притихли, разговаривали вполголоса. Старались ходить тихо, неслышно. Ирочка лежала с закрытыми глазами, ровно и глубоко дышала. Мама сидела рядом у кроватки на стуле и не сводила грустных глаз со спящей дочери. И как наказывала медсестра, периодически посматривала на банки и трубочку, находившиеся на боку.
Прошло несколько дней. Утром, как всегда, начался ежедневный обход. Буднично в палату вошел Андрей Алексеевич и заметил какое-то изменение. Осмотрелся, внимательно оглядел всех ребят, лежащих в кроватках. Все держали по игрушке. У детей было приподнятое весёлое настроение. Они наперебой стали объяснять причину своего шумного восторга.
— Она разговаривает с нами, показала нам своего зайку. Зайку-спасителя. Она говорит, это он её спас.
Врач посмотрел на банки, в которых видно дыхание девочки.
— Ну, что, Ирочка, скажешь мне? Как чувствуешь себя и чего хочешь? — спросил он, присаживаясь на край её кроватки. Заметно уменьшилось отделяемое из плевральной полости. Видно, легкое расправилось, меньше стало пробулькивать.
— Это хорошо, — заметил доктор. — Лицо порозовело, стало свежее, кожа потеряла мраморную бледность. Карие глазки светились тихим вопросительным светом. Малышка ответила тихим твердым голосом:
— Спасибо, дядя Доктор Айболит, что дал мне большой глоток воздуха. Видишь, как я дышу. Только немножко болит в боку, вот здесь, — откинула ручкой одеяло и показала место, где трубка соединялась с её телом. — Спасибо!
— И тебе, Ирочка, спасибо, дорогая моя! Кушать хочешь? — Да! — Очень? — Очень!
— Мама,— сказал хирург, — ей можно кушать всё, только понемногу. Особенно фрукты, кроме мандаринов. Они часто дают аллергическую реакцию.
Мать стояла рядом, лицо ее излучало поток радости и облегчения, а глаза всё же оставались грустными и наполненными страхом за дочь.
Лечение продолжалось. Более двадцати дней девочка находилась в отделении. Часто менялись банки, трубочки. Периодически промывалась плевральная полость. Ежедневно —уколы, перевязки, таблетки, микстуры. Потом физиотерапевтические процедуры. Сначала девочка сидела в постели, с трубками и банками, потом на короткое время пережимали трубочку, и она начала ходить по палате. Иногда выходила в коридор. Все Ирочку знали, и даже взрослые с почтением с ней здоровались. Она стала знаменитостью хирургического отделения. Потом была выписка с короткой трубочкой на амбулаторное лечение.
Операция и лечение таких больных детей требует от всего медицинского персонала отделения большого терпения, ласки, ежедневного постоянного трудолюбия, особенно от лечащего врача. Потом девочка долго еще наблюдалась в детской поликлинике, периодически посещая и хирурга.

Последний раз Ирина появилась в ординаторской хирургического отделения на следующий день после выпускного бала и подарила врачу свой детский талисман — белого зайчонка с длинными ушами. В кабинет вошла стройная девушка с большим белым бантом в волосах, с большими карими глазами, со слегка вздернутым носиком. Сказала:
— Здравствуйте, Вы меня узнаёте?
— Конечно.
— Спасибо за моё спасение! Дарю Вам самое дорогое и сокровенное. Возьмите мой талисман, зайчонка!

 
Последнее из эфира Кометы

Итоги недели_30 сентября.
Эфир Кометы
03.10.2016

Итоги недели_23 сентября.
Эфир Кометы
24.09.2016

Итоги недели_16 сентября.
Эфир Кометы
20.09.2016

Гость в студии: Политолог С. Поляков - о выборах 2016.
Эфир Кометы
10.09.2016

Гость в студии: П. Хлюпин о чеховском традиционном беспределе.
Эфир Кометы
10.09.2016

Последние коментарии

радио "Комета"