Баннер
Баннер
Баннер
Блоги на Лопасне - Культура, история, жизнь

Из иронической хроники
Геннадий Шалюгин – человек известный в чеховском мире. Несколько десятилетий работал – и успешно – директором Дома-музея в Ялте, создал филиал музея в Гурзуфе. Знаю его как автора серьезных научных статей, острых мемуаров, поэта и остроумца. Отрывки из «ирониче­ского романа» Шалюгин прислал мне год назад. Взгляд из Крыма пока­зался мне интересным, но я не предполагала, что фантазия настолько совпадет с реальностью… (Ольга Авдеева)

…Так и текла бы хуторская жизнь ни шатко, ни валко еще тысячу лет. Народ попривык и к поборам на разбитых дорогах, и к хабару в каждой конторе, и к больнице-развалюхе, и к воровству начальства, и к вечно недовольным оппозиционерам. Народу доходчиво объяснили, что, по законам социума, три-четыре человека из сотни обяза­тельно впадают в сезонное обострение. Дескать, это и есть оппозиция…. Да и сам народ понемногу подворовывал, как же без этого…. Одна Тимошенница (так в народе окрестили известную политиканшу) что-то еще вякала из-за тюремного забора, но уже и Западу надоело печатать ее последние пред­упреждения – все равно их никто не читает, разве что в сортире.
Что-то в нашем мире вдруг стало неуютно…. Сядет обыватель вечерком у телевизора – а с экрана несется: там землетрус, тут наводнение… Японцев чуть в море не смыло, атомные котлы заклинило – чуть второй Чернобыль не приключился. В Исландии вулкан наде­лал дел – такую вонищу развел, что на самолетах моторы глохли. У москалей то тайга горит, то болотные люди бун­туют. В Америке фабрики горят, черные смерчи, как по расписанию, по штатам ходят, целые города в щепки разносят. Экономический кризис, словно снег на голову, пал на благополучную Юропу. Вот уже в Греции кроме маслин жрать нечего, вот испанцы пояса затянули. Того гляди, всех корридных быков на бойню сведут…. На Востоке цветные революции друг за дружкой волнами катятся. Кое-где уже по второму разу. Да и в человеках что-то надломилось. Зудит что-то в мозгах такое, чему и названия нет: сидит-сидит человек, а потом – шарах соседа! Кухонным ножом! За что? Почему? И сам не пой­мет. Доселе послушный народ теперь толпами бродит по улицам, будто ждет, кого бы свергнуть или просто магазины пограбить.
Вспомнили про старинного учено­го-москаля Чижевского: тот некогда доказал, что Великая революция, которая снесла с карты мира огром­ную Расейскую империю, возникла вовсе не от того, что народ оголодал. Оказывается, светлое наше солнышко тоже имеет критические дни – можно даже сказать, критические годы. Раз в одиннадцать лет истекает из него такая энергия, которую никаким тампаксом не заткнешь. И все вокруг начинают беситься – как свора кобелей вокруг течной сучки. Солнечный ветер подни­мается, планеты на орбитах качаются, народы сходят с ума. Все моровые язвы, войны, наводнения, голодоморы и прочие неприятности, что имели место в земной истории, – все имело корень в недомогании светила. Предки наши не случайно величали солнце – Ярило. Побаивались его гнева. А в летописях отмечено, что злосчастному князю Игорю солнце показало свой черный лик – бедняга и рать потерял, и сам в полон попал….
Вот и на хуторе…. Все было ничего: Голова с семейством своим неспешно прибирали к рукам землицу, хаты, ископаемые всякие, что в недрах при­прятаны. Народ втихаря роптал, но не рыпался. А тут настала пора выборов Головы. Как назло, попали они в самый разгар солнечной течки. Очень непри­ятное совпадение! Хуторские мудрецы наперебой стали советовать Голове поумерить аппетит, кинуть народу косточку-другую. Ну пенсии поднять, ну цены на рынке обмараторить. Ну Тимо­шенницу что ли выпустить на поправку за границу…. Один смельчак присове­товал накануне выборов сделать ши­рокий жест – роскошную хату, которую Голова отгрохал в Межиполье, отдать под детский дом или инвалидный при­ют там завести. А в хате той, как злые языки трепали, и люстры хрустальные с летающую тарелку, и толчки золотые, и даже вертолет имелся для доставки свежего пивка….
Но это так, к слову…. Не дай Бог, без­мозглое это солнце взбунтует толпу, да возьмутся хуторяне за вилы, как один придурошный депутат призывает. Что тогда? Глазом не успеешь моргнуть, как добро раскрадут, унитазы разобьют да в комиссионку снесут, заводишки пере-пру … нет, пере-пра… нет, – вот черт, какое дурацкое слово – пере-при-ва-ти-зуют! Это по-ученому, а в натуре кинут тебя, как лоха последнего, а то и вовсе… того… национализируют… Голова, хоть и числился в почетных профессорах трех академий (академик в законе!), слова такие выговорить за­труднялся. А кошки на душе скребут. На­медни одного такого бедолагу-прези­дента – в Северной Африке, кажется, –
на нары засадили пожизненно. Друго­го…Б-р-р-р… А наши негодяи могут и диплом профессорский отнять!
Стало семейство кумекать, что и как. Думали, на худой конец, загрузить само­лет салом, да махнуть в дружественный хутор. Оказалось, дружественных-то и нету…
– Думайте! Думайте! – теребит Голова.
– А чего думать? – плечиками пожи­мает один ученый хмырь. – За нас уже за бугром подумали! Пророк там один, Бржезинским кличут, предсказал, что хутору нашему вскорости хана, распа­дется он, как колишний Советский Союз!
На хмыря зашикали: что за сепара­тизьм такой! Хуторская земля священна и неделима!
– Очень даже делима! – отвечает, – только в прошлом веке раза три делили! И ничего – жили себе в удовольствие!
Вспомнили: и вправду перед войной Усатый Голова прирезал к хутору запа­денские земли. Все радовались, хотя Усатого и боялись. А другой, лысый кукурузник, потом еще и крымскую делянку с виноградниками добавил…
Выборы начались как обычно. На участках понавешали видеоглазков – дескать, все по-честному, все прозрач­но. Избиратель, позевывая, потянулся к урнам – подать голос, а заодно и пивка с бутербродиком выкушать… Агитаторы энергично раздавали народу торбы с гречкой и сахаром. На бензиновых та­рантасах с участка на участок лихо кати­ли добрые молодцы – отдавать голоса и там, и сям. В комиссиях, как обычно, сидели верные люди с бюллетенями под полой. Перед окончанием волеизъ­явления они вываливали в урны мешки с «правильными» бюллетенями. Нерв­ные наблюдатели охрипли, сообщая в штабы сведения о фальсификациях. Еще и бумажки подсчитать не успели, а результат уже налицо. Полная викто­рия! Профессор опять на коне!
Председатель счетной комиссии, человек с большим юмором, тотчас позвонил Голове.
– Ну, что нового? – нетерпеливо спро­сил Голова.
– У меня две новости: плохая и хоро­шая. С какой начать?
– Ну, давай с плохой.
– Оппонент набрал 73%.
– Ох! А какая хорошая?
– Вы набрали 87%…
Ну, натурально, супротивники взвыли от несправедливости и призвали народ «на майдан». Со всех сторон на леген­дарную площадь потянулись недоволь­ные громадяне. А правителям только того надо. Влилась в ряды протестантов ватага засланных казачков с обрезами за пазухой. Пламенные речи распалили народ, тут казачки принялись палить из ружей и звать на штурм хуторской почты. Толпа ринулась громить и почту, и сельмаг, и правление…. Как водится, в толпе придавили с десяток инвали­дов. Все пошло точно по заведенному: Голова выполз на телеэкраны и пролил скорбную слезу по жертвам насилия. А заодно призвал подавить железной рукой происки наймитов западных держав. Пожарная команда с бранд­спойтами наперевес пошла усмирять бунт, в них полетели каменья, а заодно и гранаты, припасенные казачками…
Страшен народный бунт, бессмыс­ленный и беспощадный. Еще более страшен, если толпой манипулирует злая рука…. Голове ничего не осталось сделать, как объявить на всей террито­рии хутора военное положение. Запа­денцы, естественно, на дыбы. Полезли в схроны за шмайсерами. Решительные люди Стяниклока принялись жечь милицейские участки, а заодно и уни­версамы потрошить. Голове пришлось применить вооруженную силу для по­давления злодеяний….
На кордоне западенских поселений поставили заслон из бронированных телег. Начальники западных околот­ков приказам Головы (а он, как-никак, головной главнокомандующий всех хуторянских сил!), не подчинились. Их тотчас объявили злостными нару­шителями присяги и разжаловали до рядовых сторожей.
Наутро ликующие толпы с чумазыми лицами (только что из шахт повылази­ли) колыхались на площадях... Добро­вольцы записывались в ополчение для защиты хуторянских ценностей. Обнов­ленная власть обратилась к Московии за помощью в борьбе против происков Запада. Москали, конечно, обрадова­лись. И вскоре, сховавшись по хатам, хуторяне увидели по телевизору, как нескончаемые колонны винтокрылов и бронетелег потянулись через кордон на Крымщину, где их встречали с цвета­ми и триколорами.
Жаль, среди ликующей публики на балконе крымской гостиницы «Мо­сква» не было писателя, который ког­да-то написал утопический роман про «Остров Крым». Полуостров в остров превратил! Видать, по географии у него тройки были. Предсказал возвращение Тавриды в лоно Московии…. Но чтобы вся хуторская держава рассыпалась, как карточный домик – на это его фан­тазии не хватило. К западным рубежам хуторянской цивилизации выбросили элитную десантуру, чтобы через но­вую границу мышь не проскочила… Бог с ними, с западенцами: хотят жить по юропскому времени – пусть живут. Вольному воля… А мы будем жить, как издревле – по-московскому времени…

 

 
Последнее из эфира Кометы

Итоги недели_30 сентября.
Эфир Кометы
03.10.2016

Итоги недели_23 сентября.
Эфир Кометы
24.09.2016

Итоги недели_16 сентября.
Эфир Кометы
20.09.2016

Гость в студии: Политолог С. Поляков - о выборах 2016.
Эфир Кометы
10.09.2016

Гость в студии: П. Хлюпин о чеховском традиционном беспределе.
Эфир Кометы
10.09.2016

Последние коментарии

радио "Комета"
Опрос
Какие разделы сайта вас больше всего интересуют?